Другие статьи раздела:


Семья, быт, люди

Любовь как способ решения проблемы человеческого существования


Человек одарён разумом, он осознаёт себя, своего ближнего, своё прошлое и возможности своего будущего. Это осознание себя, как отдельного существа, осознание краткости собственной жизни, того, что он не по своей воле рождён и вопреки своей воле умрёт, что он может умереть раньше, чем те, кого он любит, или они раньше его, и осознание собственного одиночества и отдалённости, собственной беспомощности перед силами природы и общества – всё это делает его отчуждённое, разобщенное существование невыносимым.

Переживание отдалённости рождает тревогу. Быть отдалённым – значит быть отторгнутым, не имея никакой возможности употребить свои человеческие силы. Быть отдалённым – это значит быть беспомощным, неспособным активно владеть миром – вещами и людьми, это значит, что мир может наступать на человека, а он не способен противостоять ему. Таким образом, отдалённость – это источник напряженной тревоги. Кроме того, она рождает стыд и чувство вины. Из этого вытекает соответствующий вывод, что глубочайшую потребность человека составляет потребность преодолеть свою отдалённость, покинуть тюрьму своего одиночества.

Во все времена, во всех культурах перед человеком стоит один и тот же вопрос: как преодолеть отдалённость, как достичь единства, как выйти за пределы своей собственной индивидуальной жизни и обрести единение. Вопрос остаётся тем же самым, потому что той же самой остаётся его основа: человеческая ситуация, условия человеческого существования. Ответы на этот вопрос различны: поклонение животным, людские жертвы, милитаристский захват, погружение в роскошь, аскетическое отрешение, одержимость работой, художественное творчество, любовь к Богу и любовь к человеку.

Ответ в определённой степени зависит от уровня индивидуальности, достигнутой человеком. У маленького ребёнка «Я» уже развито, но ещё очень слабо, он не чувствует отдалённости, пока мать рядом. От чувства отдалённости его оберегает физическое присутствие матери, её груди, её кожи. Только, начиная с той поры, когда ребёнок (подросток) достигает такой степени обособленности и индивидуальности, что ему уже становится недостаточно просто присутствия матери, начинает возрастать потребность иными путями преодолеть отдалённость.

Сходным образом человеческий род в своём младенчестве ещё чувствовал единство с природой. Земля, животные, деревья – всё ещё составляли мир человека. Он отождествлял себя с животными, и это выражалось в ношении звериных масок, поклонению тотему животного и животным–богам. Но чем больше человеческий род порывал с этими первоначальными узами, чем более он отделялся от природного мира, тем более напряженней становилась потребность находить новые пути преодоления отдалённости.

Один из путей достижения этой цели составляют все виды оргиастических состояний, они могут иметь форму транса, в который человек вводит себя сам или с помощью наркотических средств, форму групповых сексуальных оргий. В трансовом состоянии экзальтации исчезает весь внешний мир, а вместе с ним и чувство отдаленности от мира.

Когда подобные оргиастические состояния обычны для всех членов социальной группы, они не вызывают чувства вины или беспокойства: так делают все. В «не–оргиастической» культуре это воспринимается как «распущенность», «алкоголизм», «наркомания».

Все формы оргиастического союза характеризуются тремя чертами: они сильны и даже бурны; они захватывают всего человека целиком – и ум, и тело; они преходящи и периодичны. Прямую противоположность им составляет форма единства, которая наиболее часто избиралась людьми в качестве решения преодоления отдалённости как в прошлом, так и в настоящем: единство, основанное на приспособлении к группе, к её обычаям, практике и верованиям.

Единение посредством приспособления не бывает сильным и бурным. Оно осуществляется тихо, диктуется шаблоном и именно по этой причине часто оказывается недостаточным для усмирения тревоги одиночества, и случаи алкоголизма, наркомании, эротомании и самоубийств в современном обществе являются симптомами этой относительной неудачи в приспособлении. Более того, этот выход из проблемы затрагивает, в основном, ум, а не тело, и поэтому он не идёт ни в какое сравнение с оргиастическим решением проблемы. Стадный конформизм обладает только одним достоинством: он стабилен, а не периодичен.

В добавление к приспособлению, как пути спасения от тревоги, порождаемой одиночеством, следует иметь в виду другой фактор современной жизни – роль шаблона работы и шаблона развлечений. Человек становится частью армии рабочих или управляющих. У него мало инициативы, его задачи предписаны организацией данной работы, и существует мало различия даже между теми, кто наверху лестницы, и теми, кто внизу. Все они выполняют задачи, предписанные структурой организации, с предписанной скоростью и в предписанной манере. Сходным образом заданы и развлечения, хотя и не так жестко. От рождения до смерти, с утра до вечера – все проявления жизни заданы заранее и подчинены шаблону. Как может человек, захваченный в эту сеть шаблонов, не забыть, что он человек, уникальный индивид, тот единственный, кому дан его единственный шанс прожить жизнь, с надеждами и разочарованиями, с печалью и страхом, со стремлением любить и ужасом перед уничтожением и одиночеством?

Третий путь приобретения единстватворческая деятельность, деятельность художника или ремесленника. Во всех видах творческой деятельности творец и его предмет становятся чем–то единым, в процессе творения человек объединяет себя с миром. Это, однако, верно только для созидательного труда, труда, в котором человек сам планирует, производит, видит результат своего труда.

Единение, достигаемое в созидательной работе, не межличностно; единение, достигаемое в оргиастическом слиянии, – приходящее; единение, достигаемое приспособлением – это только псевдоединение. Следовательно, они дают только частичные ответы на проблему существования. Полный ответ – достижение межличностного единения, слияния с другим человеком, в любви.

Желание межличностного слияния – наиболее мощное стремление в человеке. Это наиболее фундаментальное влечение, это сила, которая заставляет держаться вместе членов человеческого рода, клана, семьи, общества. Неудача в его достижении ведёт к безумию или уничтожению себя и других. Без любви человечество не могло бы просуществовать и дня. Однако, не каждое достижение межличностного слияния можно назвать любовью. Слияние может быть достигнуто различными способами. И важно знать, какой вид единений имеется в виду, когда мы говорим о любви. Или это любовь, как зрелый ответ на проблему существования, или это незрелые формы любви, которые можно назвать симбиотической связью (связь между матерью и зародышем в её утробе, их двое, и всё же это – одно целое).

Зрелая любовь – это активная сила в человеке, сила, которая рушит стены, отделяющие человека от его ближних; которая объединяет его с другими; любовь помогает ему преодолеть чувство изоляции и одиночества; при этом позволят ему оставаться самим собой, сохранять свою целостность. В любви имеет место порядок: два существа становятся одним и остаются при этом двумя. Следует иметь ввиду, что любовь качественно отличается от других человеческих чувств. Зависть, ревность, честолюбие, любой вид жадности – это страсти, любовь же – это действие, реализация человеческой силы, которая может быть реализована только в свободе и никогда в принуждении.

Любовь – это активность, а не пассивный эффект, это помощь, а не увлечение. В наиболее общем виде активный характер любви можно описать посредством утверждения, что любовь прежде всего значит давать, а не брать (получать). «Давание» – это высшее проявление силы. В каждом акте давания человек осуществляет свою силу, своё богатство, свою власть. Такое переживание высокой жизнеспособности и силы наполняет человека радостью. Он чувствует себя уверенным, способным на большие затраты сил, полным жизни и поэтому радостным. Давать – более радостно, чем брать не потому, что это лишение, а потому, что в этом акте давания проявляется выражение жизнеспособности человека.

Наиболее важная сфера давания это не сфера материальных вещей, а специфическая человеческая сфера. Что один человек даёт другому? Он даёт себя, самое драгоценное, что имеет, он даёт свою жизнь. Но это не обязательно должно означать, что он жертвует свою жизнь другому человеку. Он даёт ему то, что есть в нём живого, он даёт ему свою радость, свой интерес, своё понимание, своё знание, свой юмор, свою печаль – все переживания и все проявления того, что есть в нём живого. Этим даванием своей жизни он обогащает другого человека, увеличивает его чувство жизнеспособности. Он даёт не для того, чтобы брать: давание само по себе составляет острое наслаждение. Но давая, он не может не вызывать в другом человеке что–то такое, что возвращается к нему обратно: истинно давая, он не может не брать то, что даётся ему в ответ. Давание побуждает в другом человеке желание тоже стать дающим, и они оба разделяют радость, которую внесли в жизнь. В акте давания что–то рождается, и оба вовлеченных в этот акт человека благодарны жизни за то, что она рождает для них обоих. В случае любви это означает, что любовь – это сила, которая рождает любовь, а бессилие – это невозможность порождать любовь.

«Самый простой пример даёт сфера половых отношений. Наивысшее проявление мужской половой функции состоит в том, чтобы отдавать; мужчина отдаёт женщине себя, свой половой орган. В момент оргазма он отдаёт ей своё семя. Он не может не отдавать, если он нормальный мужчина; если он не может отдавать, он импотент. Для женщины этот акт означает то же самое. Хотя здесь дело обстоит несколько сложнее. Она тоже отдаётся; она открывает доступ к центру своего женского естества; получая, она отдаёт; если она не может отдавать, а способна только получать, она фригидна. Потом этот акт «отдавания» повторяется в ней уже не в её любовной, а в материнской заботе. Она отдаёт себя растущему внутри неё зародышу, отдаёт младенцу своё молоко и тепло своего тела. Не отдать было бы для неё страданием.»

Кроме элемента давания действенный характер любви становится очевидным и в том, что она всегда предполагает определённый набор элементов, общих всем формам любви. Это забота, ответственность, уважение и знание.

Что любовь означает заботу, наиболее очевидно в любви матери к своему ребёнку. Никакое её заверение в любви не убедит нас, если мы увидим отсутствие у неё заботы о ребёнке, если она пренебрегает кормлением, не купает его, не старается полностью его обиходить; но когда мы видим заботу её о ребёнке, мы всецело верим в её любовь. Это относится и к любви к животным и растениям. Если какая–то женщина скажет нам, что любит цветы, а мы увидим, что она забывает их поливать, мы не поверим в её любовь к цветам.

Любовь – это активная заинтересованность в жизни и в развитии того, что мы любим. Где нет активной заинтересованности, там нет любви.

Забота и заинтересованность ведут к другому аспекту любви: к ответственности. Сегодня ответственность часто понимается как налагаемая обязанность, как что–то навязанное из вне. Но ответственность в её истинном смысле это от начала до конца добровольный акт. Быть «ответственным» – значит быть в состоянии и готовности «отвечать». Любящий человек чувствует себя ответственным за всех ближних, как он чувствует ответственность за самого себя. Эта ответственность в примере с матерью и ребёнком побуждает её к заботе, главным образом, о его физических потребностях. В любви между взрослыми людьми она касается, главным образом, психических потребностей другого человека.

Ответственность могла бы легко вырождаться в желание превосходства и господства, если бы не было компонента любви – уважения. Уважение – это страх и благоговение; оно означает способность видеть человека таким, каков он есть, осознавать его уникальную индивидуальность. Уважение означает желание, чтобы другой человек рос и развивался таким, каков он есть. Таким образом, уважение предполагает отсутствие эксплуатации. Уважение существует только на основе свободы: «любовь – дитя свободы, и никогда – господства».

Уважать человека невозможно, не зная его. Забота и ответственность были бы слепы, если бы их не направляло знание. Знание было бы пустым, если бы его мотивом не была заинтересованность. Есть много видов знания; знание, которое является элементом любви, не ограничивается поверхностным уровнем, а проникает в самую сущность. Это возможно только тогда, когда человек может переступить пределы собственного интереса и увидеть другого человека в его собственном проявлении.

Знание имеет еще одно отношение к проблеме любви. Фундаментальная потребность в соединении с другим человеком таким образом, чтобы мочь освободиться от собственной изоляции, тесно связана с другим специфическим человеческим желанием, желанием познать «тайну человека». Хотя жизнь уже и в самых биологических аспектах является чудом и тайной, человек, именно в его человеческих аспектах, является непостижимой тайной для себя самого – и для своих ближних. Чем глубже мы проникаем в глубины нашего существа или какого–либо иного существа, тем более цель познания удаляется от нас. И все же мы не можем избавиться от желания проникнуть в тайну человеческой души в то сокровенное ядро, которое и есть «он».

Есть отчаянный путь познать «тайну» – это путь полного господства над другим человеком, господства, которое сделает его таким, как мы хотим, заставить чувствовать то, что мы хотим; превратит его в вещь, нашу вещь, собственность. Крайнее проявление этого способа – это садизм.

Другой путь познания «тайны» – это любовь. Любовь представляет собой активное проникновение в другого человека, проникновение, в котором желание познания удовлетворяется благодаря единению. Благодаря переживанию единства, человек приобретает таким путем знания о том, что другой человек жив и на что способен, но это знание невозможно получить благодаря мысли.

Забота, ответственность, уважение и знание – взаимозависимости. Они представляют собой набор установок, которые должны быть заложены в зрелом человеке, который развивает свои созидательные силы, который хочет иметь лишь то, что он сам создал, который обрел смирение, основанное на внутренней силе, которую может дать только истинно созидательная деятельность.

Но не следует рассматривать любовь лишь как преодоление человеческого одиночества, осуществление страстного желания единства. Существует более специфическая, биологическая потребность, возвышающаяся над всеобщей жизненной потребностью в единстве: желание единства мужского и женского полов. Идея этой поляризации наиболее сильно выражена в мифе о том, что первоначально мужчина и женщина были одним существом, потом были разделены на половинки и поэтому каждая мужская половинка ищет прежнюю женскую часть себя, чтобы объединиться с ней опять. Значение мифа достаточно ясно. Половая поляризация заставляет человека искать единства особым путем, как единства с человеком другого пола. Полярность между мужским и женским началом существует также внутри каждого мужчины и каждой женщины. Как физиологически каждые мужчина и женщина имеют противоположные половые гормоны, так двуполы они и в психологическом отношении. Они несут в себе начала, заставляющие получать и проникать вглубь начала материи и духа. Мужчина и женщина обретают внутреннее единство только в единстве своей мужской и женской полярности. Эта полярность составляет основу всякого созидания.

Та же самая полярность мужского и женского начала существует и в природе; не только как нечто очевидное в животных и растениях, но также и в полярности двух основных функций, функции получения и функции проникновения вглубь. Есть полярность земли и дождя, реки и океана, ночи и дня, тьмы и света, материи и духа.

Таким образом, любовь – это удовлетворительный ответ на проблему человеческого существования, ибо в любви (со всеми ее разновидностями) человек находит единение с окружающим его миром, единение с людьми. Любовь – тот самый ключ, освобождающий человека из собственной тюрьмы одиночества, в которой он был бы лишен подлинной жизни и не был бы способен действовать эффективно и понимать адекватно других и самого себя.

Приложение: Каталог сайтов «Знакомства в Интернете»

Д. Мальцева






Параметры статьи

постоянная ссылка на статью: http://po4itaem.ru/art/61_stat.html